– Мне хотелось бы вернуться к вашему замечанию об умении отличать подлинные предметы искусства от подделок, – сказала она, прервав монолог хранителя музея. Кики понимала, что она отклоняется от заданной темы. Но теперь, когда она вспомнила о прочитанной статье, что-то в её содержании заинтересовало и насторожило её; к тому же и доктор ван Кайзер все больше действовал ей на нервы. Кики тщательно выбрала слова: – Недавно в газете появилась статья о том, что какой-то экспонатов Галльярдском музее оказался подделкой. Как же могло случиться подобное, если персонал музея обладает такой высокой квалификацией и если при оценке экспоната принимались меры предосторожности, о которых вы рассказывали?

Ослепительная улыбка её собеседника несколько поблекла.

– Да, – сказал он. – Одна ваза в греческом зале, приобретенная, по-моему, ещё до моего прихода в музей, оказалась поддельной. Это обнаружилось в моё отсутствие: я делал закупки для музея в Лондоне. К счастью, такое случается редко. К сожалению, пресса, даже школьная, – он холодно посмотрел на Кики, – любит раздувать сенсации. – Из этого его саркастического выпада Кики поняла, что она ненароком вторглась на запретную территорию.

Все ещё думая о той газетной вырезке, она нахмурилась и решила продолжить расспросы, несмотря на язвительные комментарии доктора ван Кайзера.

– В статье говорится, что подделка была обнаружена кем-то из работников музея. Кем работает этот человек? Доктор ван Кайзер помолчал. – По-моему, реставратором, – ответил он. – Будь я тогда здесь, та статья никогда бы не увидела свет. Это была грубая копия. Даже любителю ничего не стоило бы распознать в ней подделку! – Он махнул рукой, давая понять, что случай этот не заслуживает дальнейшего обсуждения, но в голове у Кики рождались все новые вопросы.

– Кто ещё из работников музея, помимо вас и реставратора, обладает достаточными познаниями, чтобы заметить подделку? – спросила она, вспомнив недавно услышанный ею спор.